С далёкой Совгавани дуют штормовые ветра.
Я помню приливы и серую гладь у борта.
В моря уходил, но судьба вдруг дала мне крен, и в сети ошибок меня затянул этот плен.
Но в пути преодоленья я заново встал на крыло, оставил во тьме всё, что душу на дно тянуло.
Теперь на плечах не бушлат, а армейский броник, и рвётся наружу из горла беззвучный крик.
Триста девяносто четвёртый, полк, взвод санитарный.
Работа без пафоса, тяжкий труд и ударный.
Зовут все Владимир, в радиопозывном — Шатун.
Сквозь грохот разрывов и свист смертоносных струн я раненых братьев из ада под небом тащу, и только у Бога
спасенья для каждого жду.
Вокруг всё пылает, и земля уходит из-под ног.
Но в сердце горит неугасимый свет — со мною Бог.
Хрипят рации, и в небе кружит хищная стая.
Мы держим рубеж, секунды до жизни считая.
