Рация шипела, как будто кто-то молился.
Первый день, февраль.
Мы еще не знали, что назад уже нет дороги.
Мы вышли на рассвете колонной по трассе.
Дым от солярки, броня в серой массе.
Кто-то смеялся, кто-то крестик держал, кто-то последнее письмо дочитал.
Нам говорили: "Дойдете спокойно.
Будет приказ и вернетесь домой".
Но из посадки ударил огонь, и первый взрыв прокатился волной.
Первая машина застыла в огне.
Следом осколки стучали по броне.
Встала колонна, назад не свернуть.
Пламя закрыло единственный путь.
Били из окон, из темных дворов, из лесополос, из оврагов садов.
Мы не видели лиц, только вспышки в дыму, будто вся эта трасса катилась ко дну.
